АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ Н. ГУМИЛЁВА «ЖИРАФ». Версия 2.

АНАЛИЗ  СТИХОТВОРЕНИЯ  Н.  ГУМИЛЁВА  «ЖИРАФ».

 

Николай Гумилёв сочетал в себе отвагу, мужество, поэтическую способность предсказывать будущее, детское любопытство к миру и страсть к путешествиям. Эти качества и способности поэт сумел вложить в стихотворную форму. 

Гумилёва всегда привлекали экзотические места и красивые, музыкою звучащие названия, яркая почти безоттеночная живопись. Именно в сборник «Романтические цветы» вошло стихотворение «Жираф» (1907), надолго ставшее «визитной карточкой» Гумилёва в русской литературе. 

Николай Гумилёв с ранней юности придавал исключительное значение композиции произведения, его сюжетной завершённости. Поэт называл себя «мастером сказки», сочетая в своих стихотворениях ослепи-тельно яркие, быстро меняющиеся картины с необыкновенной мелодичностью, музыкальностью повество-вания. 

Некая сказочность в стихотворении "Жираф" проявляется с первых строчек:

 

Послушай: далеко, далеко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф. 

 

Читатель переносится на самый экзотический континент – Африку. Гумилёв пишет, казалось бы, абсо-лютно нереальные картины:

 

Вдали он подобен цветным парусам корабля,

И бег его плавен, как радостный птичий полёт…

 

В человеческом воображении просто не укладывается возможность существования таких красот на Земле. Поэт предлагает нам взглянуть на мир по-иному, понять, что «много чудесного видит земля», и человек при желании способен увидеть то же самое. Поэт предлагает нам очиститься от «тяжёлого тумана», который мы так долго вдыхали, и осознать, что мир огромен и что на Земле ещё остались райские уголки. 

Обращаясь к загадочной женщине, о которой мы можем судить лишь с позиции автора, лирический ге-рой ведёт диалог с читателем, одним из слушателей его экзотической сказки. Женщина, погружённая в свои заботы, грустная, ни во что не хочет верить, –  чем не читатель? Читая то или иное стихотворение, мы во-лей-неволей выражаем своё мнение по поводу произведения, в той или иной мере критикуем его, не всегда соглашаемся с мнением поэта, а порой и вовсе не понимаем его. Николай Гумилёв даёт читателю возмож-ность наблюдать за диалогом поэта и читателя (слушателя его стихов) со стороны. 

Кольцевое обрамление характерно для любой сказки. Как правило, где действие началось, там оно и завершается. Однако в данном случае создаётся впечатление, что поэт может рассказывать об этом экзотическом континенте ещё и ещё, рисовать пышные, яркие картины солнечной страны, выявляя в её обитателях всё новые и новые, невиданные прежде черты. Кольцевое обрамление демонстрирует желание поэта снова и снова рассказать о «рае на Земле», чтобы заставить читателя взглянуть на мир по-иному. 

В своём сказочном стихотворении поэт сравнивает два пространства, далёкие в масштабе человеческого сознания и совсем близкие в масштабе Земли. Про то пространство, которое «здесь», поэт почти ничего не говорит, да это и не нужно. Здесь лишь «тяжёлый туман», который мы ежеминутно вдыхаем. В мире, где мы живём, остались лишь грусть да слёзы. Это наводит нас на мысль, что рай на Земле невозможен. Николай Гумилёв пытается доказать обратное: 

 

…далеко, далеко, на озере Чад  

Изысканный бродит жираф. 

 

Обычно выражение «далеко-далеко» пишется через дефис и именует нечто, совершенно недостижимое. Однако поэт, возможно, с некоторой долей иронии акцентирует наше внимание на том, так ли уж на самом деле далёк этот континент. Известно, что Гумилёву довелось побывать в Африке, собственными глазами увидеть описанные им красоты (стихотворение «Жираф» было написано до первой поездки Гумилёва в Аф-рику). 

Мир, в котором живёт читатель, совершенно бесцветен, жизнь здесь как будто течёт в серых тонах. На озере Чад, словно драгоценный алмаз, мир блестит и переливается. Николай Гумилёв, как и другие поэты-акмеисты, использует в своих произведениях не конкретные цвета, а предметы, давая нам возможность в своём воображении представить тот или иной оттенок: шкура жирафа, которую украшает волшебный узор, мне представляется ярко оранжевой с красно-коричневыми пятнами, тёмно-синий цвет водной глади, на котором золотистым веером раскинулись лунные блики, ярко оранжевые паруса корабля, плывущего во время заката. В отличие от мира, к которому мы привыкли, в этом пространстве воздух свежий и чистый, он впитывает испарения с озера Чад, «запах немыслимых трав»… 

Лирический герой, кажется, настолько увлечён этим миром, его богатой цветовой палитрой, экзотиче-скими запахами и звуками, что готов без устали рассказывать о бескрайних просторах земли. Этот неугаса-емый энтузиазм непременно передаётся читателю. 

Николай Гумилёв не случайно остановил свой выбор именно на жирафе в данном стихотворении. Твёр-до стоящий на ногах, с длинной шеей и «волшебным узором» на шкуре, жираф стал героем многих песен и стихов. Пожалуй, можно провести параллель между этим экзотическим животным и человеком: он так же спокоен, статен и грациозно строен. Человеку также свойственно возвеличивать себя над всеми живыми существами. Однако, если жирафу миролюбие, «грациозная стройность и нега» даны от природы, то человек по своей натуре создан для борьбы прежде всего с себе подобными. 

Экзотика, присущая жирафу, очень органично вписывается в контекст сказочного повествования о да-лёкой земле. Одним из наиболее примечательных средств создания образа этого экзотического животного является приём сравнения: волшебный узор шкуры жирафа сопоставляется с блеском ночного светила, «вдали он подобен цветным парусам корабля», «и бег его плавен, как радостный птичий полёт». 

Мелодия стихотворения сродни спокойствию и грациозности жирафа. Звуки неестественно протяжны, мелодичны, дополняют сказочное описание, придают повествованию оттенок волшебства. В ритмическом плане Гумилёв использует пятистопный амфибрахий, рифмуя строки при помощи мужской рифмы (с ударе-нием на последнем слоге). Это в сочетании со звонкими согласными позволяет автору более красочно опи-сать изысканный мир африканской сказки.

 

 

 

 

Среди мастеров серебряного века есть поэты, чье влияние на совре¬менников и потомков было особенно значительным. К таким поэтам, не¬сомненно, относится и Николай Степанович Гумилев. Он был известен как один из создателей и руководителей поэтической школы акмеизма. Я употребляю слово «школа», а не термин «течение» сознательно, чтобы подчеркнуть присущую Гумилеву страсть учительствовать, настав-лять, руководить поэтическим образованием молодых поэтов. Он — один из самых строгих, взыскательных учителей «поэтических университетов» серебряного века, прививавший молодым стихотворцам вкус к фор-маль¬ной отточенности лирического высказывания.

Однако подлинный вклад Гумилева в поэзию начала XX века связан не с этим. Больше всего захватил современников сам облик лирического героя его поэзии. Уже программное стихотворение первого поэтиче-ского сборника Гумилева открывалось утверждением бесстрашия и силы, не¬утомимости и тяги к самостоя-тельному открытию мира:

Я конквистадор в панцире железном, Я весело преследую звезду, Я прохожу по пропастям и безднам И отдыхаю в радостном саду.

«Звезда», «пропасти», «бездны», «сад» —привычные для читателя се¬ребряного века образы. Привычен и широчайший, «космический» мас¬штаб создаваемой картины. Все это часто встречалось в поэзии символи-стов (вспоминается, например, блоковское «над бездонным провалом в вечность...», хотя Блок напишет эту строчку позднее, чем появились гу-милевские «Конквистадоры»). Поэтому сами образы ранних гумилев-ских стихов несамостоятельны, вторичны. Но вот интонация стиха — но¬ты убежденности, решимости, ро-мантического дерзания — эта сторона его ранней поэзии заметно контрастировала с печальной или даже траги¬ческой окраской символистской поэзии. Особенно интересна вторая строчка приведенной строфы: глагол «преследую», да еще в сочетании с наречием «весело» звучит неожиданно дерзко, даже вызывающе.

Лирический герой Гумилева намеренно закрывает глаза на буднич¬ность окружающей его жизни и про-тивопоставляет ей иной мир — яркий, полный приключений — мир свободного странника. Такое отноше¬ние к жизни не случайно. Хотя лирический герой может отличаться от биографического автора (считать их тождественными нельзя), многие черты мироощущения гумилевского героя близки настроениям самого ав-тора. Сохранились воспоминания о том, как Гумилев, с детства считая себя некрасивым и слабым, мог часа-ми стоять перед зеркалом, веря, что сумеет усилием воли изменить свою внешность. Я бы сказала, что Гуми-лев-поэт (уже не наивный юноша, а зрелый человек) твердо решил «сде¬лать себя» мужественным и неот-разимым при помощи «зеркала искус¬ства».

Воля и целеустремленность — вот духовный стержень лирического героя в поэзии Гумилева. В 1908 го-ду вышел в свет новый сборник сти¬хов — «Романтические цветы». Здесь вместо прямолинейного принципа «я конквистадор» чаще используется принцип «я как конквистадор»:

лирический герой примеривает разнообразные маски. То он игрок, про¬игравший все и в страшном по-рыве поставивший на карту свой крест; то отшельник-мыслитель, обладающий каким-то высшим знанием; то не¬утомимый странник. За этими пестрыми обличьями проступает в об¬щем-то один человек — упрямый и мужественный, отважный и мечта¬тельный, не боящийся тревог и испытаний, даже если они угрожают смер-тью. Как писал о нем Алексей Толстой, это «капитан призрачного корабля с облачными парусами».

Одно из самых ярких стихотворений сборника — «Жираф». В надеж¬де рассеять печаль своей спутницы лирический герой рассказывает ей красивую сказку об экзотическом животном:

...Послушай: далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф.

Облик африканского животного в стихотворении романтически усло¬вен, здесь много «придуманного» изящества, особенно бросается в глаза строчка о том, что «...на закате он прячется в мраморный грот». Впро¬чем, жанр сказки предполагает наличие чудесного, таинственного. Это и влечет героя — красочность, необычность, экзотика. Хорошо соответст¬вует сказочной атмосфере и баюкающий ритм пятистопного ам-фибра¬хия; эффектно звучит сокращенный до трех стоп заключительный стих первой и последней строф (именно он остается в памяти).

Экзотические сюжеты не могли возникнуть у Гумилева на пустом месте. Поэт и в жизни был неутоми-мым путешественником, причем осо¬бенно влекла его Африка. Лирическая тема дальних странствий сохра-нится на всем протяжении его творческого пути. А вот меняться будет характер образов — они будут стано-виться все более и более конкретны¬ми. Такая конкретность особенно проявится в стихах самых «акмеисти-i ческих» сборников поэта — «Чужое небо» и «Колчан». Гумилев остался j верен Музе Дальних Странствий. Его герой — Колумб; по-прежнему важны африканские мотивы, но сказки «озера Чад» уступают место кон-кретному быту:

 

 

 

 

 

 

 

АНАЛИЗ  СТИХОТВОРЕНИЯ  Н.  ГУМИЛЁВА  «ЖИРАФ».

 

 

 

 

 

 

ЖИРАФ

 

Сегодня, я  вижу, особенно грустен твой  взгляд, 

И  руки  особенно тонки, колени обняв. 

Послушай: далёко, далёко, на озере Чад 

Изысканный  бродит  жираф.

 

Ему грациозная  стройность и нега дана, 

И шкуру его украшает  волшебный  узор, 

С которым  равняться  осмелится только луна, 

Дробясь и качаясь  на  влаге широких озер.

 

Вдали  он  подобен  цветным  парусам  корабля, 

И  бег  его  плавен, как  радостный  птичий  полет. 

Я знаю, что много чудесного видит земля, 

Когда на закате он прячется  в  мраморный  грот.

 

Я  знаю  веселые  сказки  таинственных  стран 

Про черную деву, про  страсть  молодого вождя, 

Но ты  слишком  долго  вдыхала  тяжелый  туман, 

Ты  верить  не хочешь  во  что-нибудь,  кроме  дождя.

 

И как  я  тебе  расскажу  про  тропический  сад, 

Про  стройные пальмы, про запах  немыслимых  трав... 

Ты плачешь? Послушай...  далёко,  на  озере Чад 

Изысканный  бродит  жираф.

 

 (Сентябрь 1907) Париж

 

 

 

 

 

 

 

ПЛАН АНАЛИЗА СТИХОТВОРЕНИЯ.

 

 

1.  Автор, название, история  создания, события, обусловившие  появление  произведения, возможное время написания.

2.  К какому литературному направлению принадлежал  автор.

3.  К какому литературному направлению можно отнести  стихотворение.

4.  Жанр стихотворения.

5.  Тема  произведения, его  идея.

6.  Композиция  стихотворения.

7.  Художественные  образы  стихотворения.

8.  Лирический  герой.

9.  Использование  литературных  приемов  (эпитет, метафора, олицетворение, сравнение, символ, по-втор), поэтической   лексики  (синонимы, антонимы, архаизмы, неологизмы) и поэтической фонетики (алли-терация, диссонанс).

 

 

 

Среди мастеров серебряного века есть поэты, чье влияние на совре¬менников и потомков было особенно значительным. К таким поэтам, не¬сомненно, относится и Николай Степанович Гумилев. Он был известен как один из создателей и руководителей поэтической школы акмеизма. Сам  Гумилев очень критически от-носился к своим стихам, скрупулезно работал над их формой и содержанием. Он был одним из самых стро-гих и взыскательных учителей  «поэтических университетов» серебряного века, прививавший молодым сти-хотворцам  вкус к  четкой  отточенности  лирического высказывания.

Однако подлинный вклад Гумилева в поэзию начала XX века связан не с этим. Больше всего захватил современников сам облик лирического героя его поэзии, героя, который  сочетал в себе отвагу, мужество, поэтическую способность предсказывать будущее, детское любопытство к миру и страсть к путешествиям.

Лирический герой Гумилева намеренно закрывает глаза на буднич¬ность окружающей его жизни и про-тивопоставляет ей яркий, полный приключений  мир свободного странника. Его привлекают экзотические места и красивые, музыкою звучащие названия. Воля и целеустремленность – вот духовный стержень поэ-зии Гумилева. 

Сборник сти¬хов  «Романтические цветы» вышел в свет в 1908 году. В этом цикле стихотворений лири-ческий герой Гумилева примеривает разнообразные маски. То он игрок, про¬игравший все и в страшном по-рыве поставивший на карту свой крест; то отшельник-мыслитель, обладающий каким-то высшим знанием; то не¬утомимый странник. За этими пестрыми обличьями мы видим, в общем-то, одного человека, упрямого и мужественного, отважного и мечта¬тельного, не боящегося тревог и испытаний, даже если они угрожают смертью. Именно в сборник «Романтические цветы» вошло одно из самых ярких стихотворений Гумилева –  стихотворение «Жираф» (1907), надолго ставшее «визитной карточкой» Гумилёва в русской литературе.

Это стихотворение, как и многие другие произведения Гумилева, написано в жанре философской лири-ки. Поэт  здесь предстает перед нами  замечательным «мастером сказки», сочетая в своем стихотворении описание ослепительно ярких, быстро меняющихся  картин  далекой и прекрасной страны с необыкновен-ной мелодичностью и музыкальностью повествования.

В стихотворении «Жираф»  лирический  герой  Гумилёва  в надеж¬де рассеять печаль своей спутницы  рассказывает ей таинственную и грустную сказку «про черную деву, про страсть молодого вождя, … про тропический сад, про стройные пальмы и запах немыслимых трав», про прекрасное  экзотическое животное. Эта  красивая  сказка  и  начинается  особенно: 

    

                     Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,                                           

                     И  руки  особенно тонки, колени обняв.

                     Послушай:  далеко, далеко  на  озере  Чад

Изысканный бродит жираф.

 

Обычно выражение «далеко-далеко» пишется через дефис и именует нечто, совершенно недостижимое. Однако поэт, возможно, с некоторой долей иронии акцентирует наше внимание на том, в самом  ли  деле так уж далёк этот континент. Гумилёв сравнивает два пространства, далёкие в масштабе человеческого созна-ния  и совсем близкие в масштабе Земли. Про то пространство, которое «здесь», поэт почти ничего не гово-рит, да это и не нужно. Здесь лишь «тяжёлый туман», который мы ежеминутно вдыхаем. В мире, где мы живем, жизнь течёт в серых тонах, в нем остались лишь грусть да слёзы, и кажется, что  рай на Земле невоз-можен. Но лирического  героя Гумилева не устраивает эта обыденность, его влекут красочность, необыч-ность, дикие экзотические ритмы.  

Обращаясь к загадочной женщине, о которой мы можем судить лишь с позиции автора, лирический ге-рой ведёт диалог и с нами, слушателями его романтической  сказки, предлагая  взглянуть на мир по-иному, понять, как «много чудесного видит земля».  При желании каждый из нас способен  увидеть то же самое, нужно лишь очиститься от «тяжёлого тумана», который  мы так долго вдыхали, и осознать, что мир огромен  и  прекрасен.  Гумилёв  пытается  доказать: на озере Чад, жизнь совершенно иная, там, словно драгоценный алмаз, мир блестит и переливается, и воздух там свежий и чистый, впитавший  «запах  немыслимых  трав».   

И вот уже вместе с героиней произведения мы переносимся  в загадочную Африку, чтобы попасть в этот прекрасный «тропический сад», прикоснуться к стволам «стройных пальм», вдохнуть напоенный благоуха-нием  цветов и растений благословенный воздух далекой земли и увидеть там удивительное, словно ожив-шая сказочная картина, животное, которому

 

…  грациозная  стройность и  нега дана,

И шкуру его украшает  волшебный  узор,

С которым  равняться  осмелится  только  луна, 

Дробясь  и качаясь на влаге широких озер.

 

Вдали  он  подобен цветным  парусам  корабля,

И бег  его  плавен, как радостный  птичий  полёт…

 

Облик африканского животного романтически усло¬вен,  в стихотворении много «придуманного» изя-щества, как, например, строчка о том, что «...на закате он прячется в мраморный грот». Но, по моему мне-нию,  поэтическая  форма  сказки оправдывает  это, так  как  уже изначально  предполагает наличие чудес-ного и таинственного. 

Николай  Гумилёв в данном стихотворении не случайно остановил свой выбор именно на жирафе. Экзотика, присущая жирафу, очень органично вписывается в текст сказочного повествования о далёкой земле. Твёрдо стоящий на ногах, с длинной шеей и «волшебным узором» на шкуре, жираф стал героем многих песен и стихов. Пожалуй, можно провести параллель между этим животным и человеком: он так же спокоен, статен  и  грациозно строен. Однако  жирафу миролюбие, «грациозная стройность и нега» даны от природы,  а  человек  по своей воле  возвеличивает себя  над всеми  живыми существами.

Одним из наиболее примечательных средств создания образа  экзотического животного является приём необычного сравнения: волшебный узор шкуры жирафа сопоставляется с блеском ночного светила, «вдали он подобен цветным парусам корабля», «и бег его плавен, как радостный птичий полёт».  

Другими выразительными средствами, к которым прибегает Гумилев в своем стихотворении, являются эпитеты («изысканный жираф», «грациозная стройность», волшебный узор», «цветные паруса», «радостный полет», «тяжелый туман», таинственные страны», «немыслимые травы»), метонимия («бродит жираф»), олицетворение («равняться осмелится только луна, дробясь и качаясь на влаге широких озер», «много чу-десного видит земля»), повтор («далеко, далеко»)

Мелодия стихотворения сродни спокойствию и грациозности жирафа. Звуки неестественно протяжны, мелодичны, они дополняют сказочное описание, придают повествованию оттенок волшебства. В ритмиче-ском плане Гумилёв использует пятистопный амфибрахий, рифмуя строки при помощи мужской рифмы (с ударением на последнем слоге), эффектно звучит сокращенный до трех стоп заключительный стих первой и последней строф, возможно, поэтому он и остается в памяти. Именно  баюкающий ритм пятистопного ам-фибра¬хия  в сочетании со звонкими согласными и позволяет автору так органично и красочно  описать  изысканный  мир африканской сказки. Это стихотворение настолько мелодично, что в наше время на него написана музыка, и оно стало песней.

Для создания пронзительно тонкого образа печальной и таинственной незнакомки автор использует прием аллитерации («особенно грустен твой взгляд, и руки особенно тонки, колени обняв…») и ассонанса (взгляд – Чад),  прибегает к анафоре («особенно грустен твой взгляд, и руки особенно тонки»). С ассонансом мы встречаемся и далее, на протяжении всего стихотворения  (дана – луна, вождя – дождя, стран – туман и т. д.).

Читая  стихотворение «Жираф», нельзя не отметить того, что, рисуя перед нами живые картины вол-шебной страны, автор при этом нигде в поэтическом повествовании не использует конкретного описания цвета предметов и образов. Прибегая  к различным поэтическим средствам, Гумилев без навязывания своего цветового видения  дает возможность нашему воображению живо представить тот мир, о котором рассказы-вает его герой, в том числе и все его цвета и оттенки. 

Действительно, читая  стихотворение, мы представляем и изящную девушку, грустящую  у свинцово-серого  сентябрьского окна, и оранжевую с красно-коричневыми пятнами шкуру жирафа, которую украшает волшебный узор, и тёмно-синий цвет водной глади, по которому золотистым веером раскинулись лунные блики, и алые, как у Грина, паруса плывущего на закате корабля. 

Стихотворение  «Жираф» – прекрасная сказка, и для нее, как и  для большинства сказок, характерно кольцевое обрамление, то есть совпадение места начала и конца сюжета. Где действие начиналось, там оно и завершается. В данном случае  этот прием  демонстрирует желание поэта рассказать нам  о «рае на Зем-ле», чтобы заставить всех нас взглянуть на мир по-иному. По мере прочтения произведения   создаётся впечатление, что сказка о прекрасной и таинственной Африке еще не окончена. Лирический герой стихотворения, кажется, настолько увлечён этим миром, его богатой цветовой палитрой, экзотическими запахами и звуками, что готов без устали рассказывать о бескрайних просторах земли,  рисовать пышные, яркие картины солнечной страны. 

Этот неугасаемый энтузиазм невольно передаётся и нам. Как в сказках Шахерезады,  мы  с нетерпением  ожидаем  продолжения  и, обращаясь к творчеству Гумилева, с благодарностью находим  это продолжение в других  произведениях поэта.

 

Акмеизм  -  стиль,   придуманный   и основанный Гумилевым, подразумевал 

отражение реальности легкими и емкими словами. сам Гумилев очень критически 

относился к своим стихам, работал над формой и над содержанием. Гумилев, как 

известно, много путешествовал по Африке, Турции, востоку. Впечатления от путешествий 

отразились в его стихах, диких экзотических ритмах. В его стихах звучит и музыка 

заморских стран, и песни России, и смех и слезы любви, и трубы войны. Одни из самых 

прекрасных стихотворений об Африке  -  это “ Жираф” и “ Озеро Чад”.

     “Жираф”  -  это изысканная музыка “таинственных стран”. Все стихотворение 

особенное:

                     Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд                                           

                     И руки особенно тонки, колени обняв.

                     Послушай : далеко, далеко на озере Чад 

                     Изысканный ходит жираф.

     

  И начинается особенно таинственная и грустная сказка “ про чер-ную деву, про страсть 

молодого вождя, . . . перо тропический сад, про стройные пальмы и запах немыслимых 

трав . . .” Потрясает описание жирафа:

                             Ему грациозная стройность и нега дана,

                             И шкуру его украшает волшебный узор,

                             С которым равняться осмелится толь луна,

                             Дробясь и качаясь на влаге широких озер. . . 

необычные сравнения:

                             Вдали он подобен цветным парусам корабля,

                             И бег его плавен, как радостный птичий полет.

       Это стихотворение настолько мелодично, что в наше время на него написана музыка 

и оно стало песней.